08 июня в 03:40
...и дал Царь Третьему сыну лук и стрелу. И завертелся Третий как волчок, ужаленный в бочок. Да как запулил ту стрелу...
М-да, подумал Царь! Что-то в ту ночь с медовухой я погорячился!
Ох, сынку, пришло на ум старику с короной, лучше б я тебе мешок с горохом дал бы...
Глядели все, глядели, на стрелу Третьего, ничо не углядели. Поняли только, что в луганские болота пошла, на бреющем.
Ну, делать нечего, снарядили Третьего котомкою с караваем и солонкой, да с зельем заморским, виноградовым.
Добрался Третий до луганских. Шел, брел, за кочки спотыкаясь... Хрясь мордовой царсконаследной в жижу болотную. Фыррр, отплевался, огляделся - опца-дрица-гоп-ца-ца - вот она! Да какое там царевна, - стрела окаянная.
Еще раз огляделся - гнус болотный и даже поганок нету. Побрел, скребя под левой ягодицей, поближе к папенькиному дому.
Ковыляет, значит, Третий к домушке отчевой, палатам белокаменным, бурчит под нос пожелания мешка с горохом не случившегося (давно б уже шчи хлебал). Глядь, а что такое творицо?! На вратах растяжки повешаны "Совет да Любовь", над пентхаузом папенькиным шар необъятный болтается, с нумером 001 Афины.
Заходит Третий в палаты царския, кинул лук под стол. "Вот жеж крохоборы хомяческие, все шчи пожрали, не дождалися!"
Глядь в красный угол, а тама баба с Масленицы стоит, вся блинами увешана. Оторопел Третий, застопорилси в пересчете блинов ентовых... Пяток десятин нащитал, дальше плюнул с досады, што шчи пожрали ироды окаянные.
Выходит на задний двор Третий, а там стоит изваяние сладомасленое, как три жернова, один другого меньше, разукрашенное буковками. Поленился Третий читать - грамота в пенатах царских не в чести была. Одним глазом приметил - "клянуся" да "до гробу". Аж передернуло Третьего. Да тут ешшо иноземец татарских кровей выскочил из-за изваяния с криками дикими "Ву-а-ля!" Чуть не снес Третьего прям на изваяние.
Тут и батюшко Царь ниоткуда возник с распростертыми объятьями. Ах, ты сынку мой, гой еси, добрый молодец! Где ж твоя прынцесса нареченная, кою ты сыскал в чужеземиях?!
Нету, батюшко, там прынцессов нуженских, болота, да кочки, да кусты плешивыя! Даж поганок нет в краях тех, пропадущих, почесав опять под левою ягодицею молвил ошалелый от объятьев Третий.
Востревожился Царь смутой темною хмурости Третьего, да закралося в нем подозрение. Ну-к, спусти портки, молвил батюшка. Так и есть, сила окаянная, присосалася, ненасытная! Дернул Царь что-то там под ягодицею, извлекая у Третьего пиявку луганскую.
Коль пришел ты обратно, молвил Царь, без прынцессы заморской, быть женой твоей пиявке луганской, из трясины пучинистой!
(Ну фиг ли, не пропадать же сладости татарской, да блинам бабомасляным, о пяти десятин все ж таки, пробурчал под нос Царь понуро...)
Пораскинул извилиной Третий - фиг ли делать-то?! Батько злато-серебро порастратился на угощения, нехай буде чо буде то. Хоть пиявка луганская, не прынцесса заморская, однако ж хоть кровь сосать буде, по ночам со хмелем перемешанную…
(с) орфография и пунктуация Третьего сохранена
(с) dns
0
Пожаловаться